Читаем без скачивания Изгой: Начало пути [СИ] - Анатолий Радов

— Читала? Вспомни, может, ты читала об этом? Ты книги не находила у богатеев? А этот амулет?..

Агри потянулся к изящной птичьей фигурке, но едва его пальцы коснулись её, как он их резко отдёрнул, шумно втянув воздух сквозь сжатые зубы.

— Чревл! Горячий.

— Я же тебе говорил, — тут же вставил своё слово карлик. — Мне тоже пальцы обожгло.

— А почему он её не обжигает? — удивлённо спросил главарь, тря подушечками пальцев об куртку.

— Не знаю. Возможно, этот амулет как-то подстроился под неё. Или она под амулет.

— Чревлова магия! — ругнулся Агри, поднимаясь с корточек, и уже не собираясь встряхивать Литу за плечо, хотя, та снова закрыла глаза. — Ладно, пусть спит. Лекарь осмотрит, подлечит, потом уже и расспросим. Пошли, уродец, выпьем на пару. К чревлу всю эту чушь. Голова от неё раскалывается.

Глава двадцать пятая

Следующие шесть дней прошли в том же режиме. Переход риг на тридцать — тридцать пять, трапеза и тренировки. До кровавых мальчиков в глазах, до тошноты, до седьмого пота. Опять седьмого?

К концу третьего дня у меня получилось использовать «срезни». Ну, ещё бы. Каждый день по два раза я переводил узел в режим «изучения», с утра, сразу после пробуждения, и перед сном. Разбирался в плетении, «прощупывал» его, пробовал потихоньку собирать, и спустя шесть таких уроков «срезни» первого круга были готовы к эксплуатации. Это обрадовало. Некоторые заклинания могли и вовсе не изучиться, по крайней мере, именно так произошло с «огненной стрелой», которую мне давал Альтор. Остальные же проходили путь обработки и подготовки к использованию гораздо дольше. На «молнию» первого круга ушли две десятицы, на ту же «искру» три. В последнем случае сказалось, что она была моим первым заклинанием.

Впрочем, причина столь быстрого изучения «срезней» не особо удивляла. Помимо утренних и вечерних занятий с этим плетением, я один раз в день, после обеда, занимался развитием узла. Входил в состояние схожее с тем, когда подпитываешься от поля. Единственное отличие — нет шума. Абсолютная тишина вокруг, и только ощущения. В районе солнечного сплетения появляется тёплый шар, начинает вращаться, вибрировать — это и есть узел. И ты принимаешься терзать его неполной сборкой заклинаний, одно за другим, без пауз, оставляя эти куски внутри. И терзаешь так, пока хватает энергии. Я использую для этих целей «молнию» первого круга. Сцепка у боевых заклинаний самая непрочная, способствующая быстрой активации и приведению в боевую готовность в минимальные сроки. В случае не использования, они разрушаются сами в течение нескольких секунд. Плету только начало, тут же останавливаюсь, и начинаю плести следующее, потом третье, четвёртое, пятое. Если ограничиваться начальными кусочками плетений, то хватает на пятьдесят-шестьдесят раз. Я ещё продолжаю плести, а первые уже начинают разрушаться. Напряжение в узле достигает такой силы, что жар в «дыхалке» невыносим. Словно там пылает открытый огонь, или мне в то место поместили раскалённый кусок железа. Да и вокруг тела жарит не хуже. Рассеивающаяся энергия неумолимо нагревает воздух на расстоянии вытянутой руки от меня. Но не бывает апгрейда без боли.

Именно в этот высший миг напряжения, узел сам начинает понимать, что его ресурсы малы для таких нагрузок. Он принимается судорожно хватать энергию остающуюся от разрушений, но не для того, чтобы сохранить, а чтобы «надстроить» из неё дополнительные «кластеры». Ухватить получается лишь крохи — энергия рассеивается стремительно, но в момент, когда идёт непрерывное разрушение одного куска заклинаний за другим — есть откуда «урвать». Когда начинает разрушаться примерно сороковой кусок плетения, я спешно, почти рывком, выхожу из этого состояния. Ещё чуть-чуть, и у меня случится тепловой удар. Рассеивающаяся энергия ощутимо бьёт по организму. Сердце почти выпрыгивает из горла, всё тело мокрое от пота. В такой момент понимаешь, почему так мало хороших магов, не говоря уже о армагистрах и архмагистрах…

За шесть дней мы успеваем посетить семь придорожных таверн, проходим четыре деревни, навестив в предпоследней местную торговую лавочку. Покупаем продукты и соль — от одного шашлыка из карбулков уже начинает воротить, поэтому берём хлеб, сыр, колбасу, овощи, три вида приправ разной остроты, и пополняем запасы кваса. Ещё в самой первой встреченной таверне, расположенной прямо вплотную к тракту, мы купили дюжину литров этого освежающего напитка. Только не в кувшинах, а в местном аналоге бурдюка из выделанной шкуры кроги. Тащил этот бурдюк я, кое-как запихав его в свой рюкзак. В общем, к тренировкам можно было смело приписывать и сами переходы, которые выматывали не намного меньше.

Бурдюка в таком режиме хватало на пару суток, ибо пил я, как загнанная лошадь дорвавшаяся до водопоя.

Вечер шестого дня застал нас возле очередной таверны. Здесь мы и решили переночевать. Благо, денег после проведения ритуала было предостаточно, а спать под открытым небом иногда сильно надоедает. Хочется хоть одну ночь провести в четырёх стенах, на мягких подушках, и чтоб ничего не трещало, ни верещало и не шастало вокруг с бесстыдной назойливостью.

Название таверны не отличалось оригинальностью. Это был уже четвёртый «Приют путника», встреченный нами. Добротная, недавно возведённая постройка из брёвен с задним двором из которого не двусмысленно воняло. У каждой придорожной таверны есть подворье, где выращивают живность. Зачем закупать мясо в соседних деревнях, если можно вырастить самому? Двойная выгода.

Мы вошли внутрь. Ноздри приятно защекотал запах свежего сруба, лёгкий аромат жареного мяса, кисловатый дух вина. А вот глаза чуть подвели. После солнечного дня они не сразу разглядели всё, но зато до ушей донеслись звуки бурного гуляния в одном из углов. Руна взглянула туда мимолётом, нахмурилась, и зашагала к стойке.

— Чего изволите? — спросил полноватый лысеющий ольджурец лет сорока, выпрыгнув из-под стойки, как чёрт из табакерки. В пальцах правой руки он бережно сжимал кирам. Наверное, за ним и наклонялся.

— Жаркое из кроги, верлонский соус, редь варёную, — принялась перечислять Руна, а трактирщик закивал, как индюк, после каждого названия. — Салат овощной, хлеб, и… — бабуля на секунду запнулась, а потом немного стыдливо добавила. — Две кружки хорского.

Хорского? Я хмыкнул. Чего это она решила расслабиться?

Трактирщик тут же засуетился, указав перед этим на столик в середине зала. Мы уселись, сняв рюкзаки и засунув их под стол. Огляделись с интересом. Если бы не разгулявшиеся в углу пятеро мужчин, то обстановка здесь была довольно уютная и спокойная. Облокотившись на столешницу, я стал незаметно разглядывать загулявших. Руна заметив, довольно закивала.